Синдром Маугли

Однажды моему сыну пришлось провести почти сутки в больничном боксе.

Одному. В четыре года.  

Это было инфекционное отделение, и мне оставаться в нем не полагалось никак. В боксе стояла детская кроватка с рыжим резиновым матрасцем и опускающейся решеткой, еще одна кровать, прикрытая пеленкой «Минздрав», стул, обитый черным дерматином, стол и тумбочка. Вдоль стены напротив шла ванна, а под ванной прятался большой эмалированный горшок, накрытый крышкой. Игрушек не было никаких. Огромное окно, за которым шумели двор и жизнь, было замазано снизу до половины белой краской, поэтому ни двора, ни жизни в окно видно не было.

— Идите домой, — сказала мне врач усталым голосом. — С ним ничего не случится, обязательно кто-то подойдет, хоть нам за это и не платят.

— Вы хотите сказать, что в детской больнице нет нянь для детей? — спросила я так, как будто выросла в какой-то другой стране.

— Хочу. Нет такой должности в штате — няня, мы уж сами как-то выкручиваемся.

Сын заплакал.

— Идите домой, — повторила врач. — Мальчик, перестань плакать, ты же большой, а плачешь! Вон, — махнула она рукой куда-то в сторону, — у нас отказнички лежат и никогда не плачут, а ты…

Слово «отказнички» царапнуло сердце, но на тот момент не задержалось, — сын, конечно, был важнее всего.

Бокс находился между двумя точно такими же боксами, которые пустовали. Получалось, впервые в жизни маленький — да-да, маленький, не бывает в четыре года больших-то! — не совсем здоровый мальчик оставался один в незнакомом казенном помещении, да еще и на ночь. Дизентерия и все кишечные палочки на свете показались мне полной ерундой в сравнении с чумой одиночества.

Утром, узнав, что диагноз не подтвердился,  я помчалась забирать ребенка. Сын по-прежнему был один в трех боксах, глядел в замазанное окно и тихо выл. Не плакал, а именно выл тоненьким голоском, а потом вжался в меня так, как будто прошла целая жизнь, а не одна ночь, и даже не хотел одеваться, чтобы не разжимать объятья.

Он давно вырос и забыл, конечно, про этот случай, а я уже давно знаю, кто такие «отказнички», только вот за окном почти ничего не меняется: няни (именно няни, а не санитарки!) в детских больницах до сих пор так и не предусмотрены. Я написала «почти не меняется», потому что некоторое движение все-таки есть: с прошлого года детей при поступлении в сиротские учреждения обследуют не в больнице, как раньше, а в обычной поликлинике, амбулаторно. Правда, выполняется это далеко не во всех регионах и, в любом случае, полностью проблему нянь никак не решает — больные малыши есть всегда. Так и продолжают врачи, медсестры и санитарки «выкручиваться».

Иногда им помогают неравнодушные люди.

Однажды, лет десять назад, город проснулся утром, чтобы увидеть, что по всему городу висят необыкновенные билборды — не про партию и шмотки, а про сирот. «Их всего сто, а нас миллион! Мы можем им помочь!» — говорил челябинцам рекламный щит. На самом деле сто тридцать семь малышей без мам находились на тот момент в детских больницах города… Это были несчастные дети, изъятые из неблагополучных семей, отказнички из роддомов, воспитанники домов ребенка и подкидыши.

Врачи и медсестры, конечно, их лечили, но никаких нянь у детей не было. Ни с одним из них никто не играл и не брал на руки, чтобы приголубить, никому из них никто не улыбался и не агукал. Они лежали маленькими старичками в своих унылых кроватках молча и бесслезно и от полного одиночества сосали собственные руки, волосы, слюнявили сбившиеся кроватные пеленки и раскачивались, раскачивались, раскачивались, баюкая себя… Опека в ту пору не очень спешила с оформлением документов, и больница, получалось, была единственным местом, где дети могли находиться, даже если не были больны.

Рекламный щит был результатом совместной деятельности программы «Больничные сироты» общественной организации «Женщины Евразии» и администрации города. И он сработал. До этого, правда, общественники два месяца обивали пороги разных кабинетов, хозяева которых в упор их не замечали, пришлось даже пресс-конференцию созывать, показывать фотографии детей, лежащих на прорезиненных матрасах без пеленок.

Но самым первым движением в сторону больничных сирот была частная инициатива молодой мамы Яны Захаровой:

«Помню, первый раз собрали для деток, к которым никто не приходил, два багажника пеленок, памперсов, игрушек всяких — у них же в больнице вообще ничего не было — обогреватель еще в палату купили, отвезли, передали. А на следующий день звонит оттуда одна мама и говорит — вы молодцы, но только обогреватель у главного врача в кабинете, а пеленки-распашонки забрали себе медсестры…»

Тут и стало понятно, что бросать это дело никак нельзя, с главврачом пришлось встретиться и поговорить,  потом решили выявлять таких ребятишек в других детских больницах, оказалось, некоторые, совсем здоровые,  просто жили в больницах чуть не по году, такая была волокита с документами. 

Поскольку государством это не было предусмотрено, ни одна больница не имела права (и не имеет до сих пор!) нанять штатную няню, вот и получалось, что ни нормальным уходом, ни воспитанием, ни развитием детей с социальным статусом заниматься в лечебных заведениях было некому. К ним относились как к какой-то обузе, а еще чаще — вообще никак к ним не относились. Не нужны они были никому, эти государевы дети, кроме, пожалуй, студентов-медиков, учившихся на них делать уколы и ставить капельницы. 

Яна:

«Мы приходили и просто плакали, стоя над их кроватками, думая о том, каким кошмаром начинается жизнь этих детей. Помню, кто-то сказал: «Ну и зачем вам эти дети? Они же все пропащие, государство пусть им помогает…» А еще кто-то ввернул равнодушно: “Да чего с ними возиться? Все равно все на органы пойдут.” У меня от подобных разговоров лишь поднималась волна энергии, рожденной жалостью, сопереживанием и сочувствием. А потом жалость преобразовывалась в дело, потому что очень хотелось что-то изменить.»

 

Татьяна Щур, руководитель проекта:

«Наша неожиданная реклама сработала, в фонд стали приносить и питание нормальное, и подгузники, и игрушки. Мы старались как можно чаще приходить к детям, вечером ждали, когда они уснут, только потом уходили. И знаете, нас не очень-то жаловали поначалу. Ведь ребенок благодаря нам начинал меняться, отвыкал быть один, расцветал, эмоции появлялись — ну и, конечно, когда мы уходили, начинал плакать, требуя к себе внимания. Персонал был недоволен, а по большому счету получался полный бред — чем больше человеческого мы приносили в жизнь малышей, тем больше мы мешали врачам. И стало понятно, что надо организовывать постоянных нянь, волонтерами одними не обойтись. Первые деньги на зарплату няням дали наши английские друзья… Потом уже получили несколько грантов, так вот до сегодняшнего дня и довели проект. Власти родного города, увы, приняли в нем минимальное участие…»

Сейчас в проекте «Больничные сироты»  работают шесть дневных нянь на постоянной основе.

Вот отрывки из моих разговоров с ними:

«Вижу однажды, давно еще: стоит малышок на подоконнике, в окошко смотрит. Медсестра мимо идет, спрашивает: “Чего ты смотришь?” Он ей лепечет в ответ: “Маму жду”. А она вдруг как сдергивает его вниз со словами: “Нечего смотреть, нету у тебя мамы!” Сейчас, конечно, уже так никто с нашими детками не разговаривает.»

«Количество детей сильно колеблется, вот сейчас их восемнадцать, и все по разным больницам, а через несколько дней может стать в несколько раз больше. Я вот сегодня мечусь с этажа на этаж между Сонечкой с пневмонией и изъятым из семьи Степкой… Идеально, конечно, нам иметь мобильную бригаду нянь, но это несбыточные мечты.»

«У нас же особый контингент детей, они все травмированные. Однажды привезли мальчика лет четырех, папа на его глазах убил маму. Малыш так боялся, что не выходил из-за занавески.»

«Большинство отказных детей — инвалиды, жалко их особенно, и ухаживать за ними нужно тщательнее, чем за обычным ребенком, а получается наоборот. Их и так жизнь не пощадила, ласки и заботы им во сто раз больше нужно, тем более, когда болеют и в больницу попадают, да где уж тут…»

«К нашим детям ведь почему еще больничный персонал так относился? Потому что понимали, что заступиться за них некому, это ж не домашние малыши. А мы стали жаловаться — и на отношение, и на то, в каком виде детей зачастую привозят из детских учреждений, раньше-то не фиксировали, если ребенок поступал в больницу с синяками. Ну кому ж лишний контроль нужен?»

«Первое время я плакала от жалости к ним, потом поставила барьер, сказав себе так: “Я поработала целый день, даря им любовь, заботу и ласку. Теперь я иду домой к своим детям.”»

«Честно вам скажу — не любят в больницах брошенных детей. Я это вижу по тому, как с детками поступают, когда нас нет — в выходные, праздники и ночью. Утром прихожу на смену, памперс с малыша снимаю, а он весит сто шестьдесят грамм и течет с него — значит, с вечера как надели, так и не меняли ни разу.»

«Самое трудное для меня было поначалу — привыкнуть к их психологическим и физическим особенностям. Дети из домов ребенка ненормально мало плачут, зато часто встают на четвереньки и раскачиваются, успокаивая себя. Проходит несколько дней — они оживают, смотришь — уже и глаза у него горят, и улыбается! Не так-то много им на первых порах и надо, но они и этого не получают. Я их всех люблю, профессионально совсем я не выгорела, у меня к каждому свой подход, знаю, кто чего любит — одного на бочок положить, а другому песенку спеть.»

«Поступают некоторые совсем малюсенькие, еще с прищепкой на пупе. И самое приятное, когда прямо из больницы их усыновляют. Это непередаваемо.»

Кому-то все равно покажется, что наличие няни в больнице, — это больше из области лирики, розовых соплей и баловства. Но вы представьте лишь на секунду, что это вашего малыша после операции и перевязок некому взять на руки, прижать, поцеловать, успокоить, чтобы хоть как-то облегчить боль, и что это ваша кроха лежит одна в кроватке со сбившейся простыней, и это ваш маленький синеглазик плачет и раскачивает себя из стороны в сторону, пытаясь убаюкать и успокоить. Помочь тут может только человеческая неконтролируемая государством доброта.

Со своей же добротой государство как-то не очень торопится: общественные организации много раз пытались добиться изменений в закон о медицинской помощи, чтобы няня в больнице была положена маленькому человечку без мамы так же, как ему положены воздух, вода и лекарства. Но не замечает этих попыток государство, не слышит одинокий детский плач, несущийся из всех больниц великой нашей страны сквозь черный мрак ночи и ледяное одиночество дня

 

https://takiedela.ru

34 комментария

  • Sladkavihna 1 декабря 2016, 17:00

    Слезы мешают читать..........

  • zima_holodok 1 декабря 2016, 17:02

    Уфффффффффффффф какая же страшная статья глаза на мокром месте ндааааааааа

  • MARICKA 1 декабря 2016, 17:10

    що ви зі мною робите я ридаю у вассправді ВЕЛИКЕ ВЕЛИКЕ серце

  • Vaselisa 1 декабря 2016, 17:14 1

    Зря я сюда заглянула...(((((сердце на части......

  • ksanty 1 декабря 2016, 17:18 1

    Дети дро6 лет с родителями только. Исключение- реанимация

  • 7 комментариев
  • eLENKA_ 1 декабря 2016, 21:43

    Yepik, девочки спорят не о том где сироте взять маму, а о словах автора статьи "Это было инфекционное отделение, и МНЕ оставаться в нем не полагалось никак." Здесь девочки обсудили отдельный момент, а не всю статью целиком.

  • ValentinaB 2 декабря 2016, 00:30

    ksanty, "Исключение- реанимация" - не погоджусь! Моїй донечці було 4 місяці, коли ми попали в реанімацію. Я була з нею постійно.

  • Oxi10 2 декабря 2016, 20:21

    ВалентинаВ, в реанімації палата інтенсивної терапії.

  • Elenka35 1 декабря 2016, 17:27

    Сама сижу и реву. У меня племянница работает в детском отделении,работает уже 2 года и каждый раз приходя со смены в шоке от отношения персонала к отказникам. Я ей собираю детские вещи,творожки,кефирчики,яблочки и она их кормит. Приносит с собой и ничего не оставляет,т. к. старший медперсонал это все забирает себе. Однажды пришла вся в слезах и начала просить маму забрать себе пятимесячного малышонка. Говорит,у него такие понимающие глазки,но он никогда не плачит,он очень тихо лежит в кроватке и смотрит на двери,буд то кого то ждет.... как же это страшно

  • 3 комментария
  • Sladkavihna 1 декабря 2016, 18:15

    Хочется малыша себе взять. С чего начать?

  • eLENKA_ 1 декабря 2016, 18:22

    Elenka35, а что сейчас с этим малышом?

  • Elenka35 1 декабря 2016, 18:45

    eLENKA, его подлечили и вернули в дом малютки. Такие малыши к сожалению там частые гости и только благодаря тому,что сейчас мед.коллектив пополнился молодыми девочками после института и плюс практикантки,они за этими малышатками ухаживают. У них сердца еще не железобетонные,а живые. Они летят просто к ним(пр племяннице знаю), когда такие манюньки поступают,она работает сутки через двое ,а не сутки через трое. Говорит,кондв они улыбаются,я не чувствую усталости. А моя бабуля у нас на улице рассказывает об этих детках и люди помогают кто чем может.

  • Ann_a 1 декабря 2016, 18:44

    Однажды я, работая стюардессой, попала на рейс с детками из детдома. Как они к нам тянулись, приходили по очереди на кухню поговорить, стишки рассказывали. А самые маленькие даже мамой называли. У моей подруги чуть истерика не случилась, хотела малыша одного усыновить, так как он от нее ни на шаг не отходил. Но нам тогда по 22 года было, какое там усыновление. Жалко этих деток, им очень внимания не хватает. А особенно открытыми и дружелюбными были детки с синдромом Дауна.

  • Tanucha06 1 декабря 2016, 20:27

    После прочтения вашего поста, вся лента кажется такой мелочной что ли, как представлю глаза малышей(((

  • Alla29 1 декабря 2016, 20:50

    В точку!

  • InnaT 4 декабря 2016, 04:35

    да уж...

  • moonlight 1 декабря 2016, 21:51

    Маленькие одинокие солнышки...плачу
    Я была в доме малютки в Белой Церкви и видела,как они раскачиваются сильно,чтобы самим себя успокоить,это страшно

  • Saro4ka 1 декабря 2016, 23:55

    Слов нет((( хочу быть няней

  • Julka 2 декабря 2016, 11:54

    нет слов...

  • Milaj 19 января 2017, 17:00 1

    Все зависит только от главврача больницы,так вышло что с 94 по 2000 гг.
    Я каждые полгода лежала в детской больнице -у нас была игровая комната и няня ( её взяли на должность медсестры,позже с детьми работали уже 2 няни ) ,после манипуляций мед.персонал " сгонял" нас в игровую и мы весь день были заняты( играли,нам читали,научили делать исскуственные цветы из бумаги и ткани, ребята постарше даже выжигали,бумага карандаши были всегда) нашими работами была увешана вся больница, постоянно готовили подарки для мам и пап.
    Это было неврологическое отделение ( детки с ДЦП,эписиндром и т.п.) сложные дети.
    Никто за эту игровую и няню не доплачивал. Не было обязательных " благотворительных" взносов. А время было не легче чем нынешнее.
    Почти все лекарства мы покупали сами,но и сейчас так. Это уже давно норма.
    Зав. Отд. довольно часто заходила к нам. И спасибо им за то что мы не чувствовали себя брошеными.
    Это я к тому говорю что многие наши начальники ( от глав.врача до министра) ищут оправдания ,а не возможности.
    Грустно и больно от этого.

  • annakoz 20 ноября 2017, 23:01

    Плачу(((

  • Ozimblowska_Natalia 21 ноября 2017, 00:36

    Перший раз не змогла дочитати ;(
    Тепер дочитала..
    Мами,які відмовляються від діток ,думають, що за ними краще інші доглянуть..

  • Ozimblowska_Natalia 21 ноября 2017, 00:40

    Знали б вони як насправді!! Американських фільмів надивляться і думають, що дитя "попри все добється всього" чи що саме в її дитини буде "особлива" няня,яка доглядатиме твльки за ним..але ж в неї такий цілиц будинок..
    Божечки , як то все болить..і прикро..

  • ElenaPre 21 ноября 2017, 16:14

    Ни о чем они не думают....

  • Tala_M 21 ноября 2017, 16:27

    Девочки,плачу...Деток жалко...

Для комментирования нужно войти или зарегистрироваться

Вернуться в Клуб